Подписаться
Курс ЦБ на 19.06
72,22
85,99

Рассказчик провинциальных анекдотов. Бизнес-история Николая Коляды

Николай Коляда
Николай Коляда. Автор фото: Елена Соловьева. Иллюстрация: DK.RU

Николай Коляда создал фабрику по производству пьес, которые, будучи руководителем театра, заказывает себе сам. При этом актеры получают роли, а зрители – катарсис. Сухой остаток – деньги в кассе.

Портал DK.RU представляет спецпроект «Сделано в Екатеринбурге» — цикл публикаций о знаковых персонах и компаниях, ставших брендами города. Все герои этого проекта начинали свою деятельность в Екатеринбурге и шагнули далеко за пределы Урала. В очередном выпуске — бизнес-история Николая Коляды, драматурга и художественного руководителя «Коляда-театра». 

Рассказчик провинциальных анекдотов. Бизнес-история Николая Коляды 1

– Я написал больше ста пьес – 70 из них поставлены в России и за границей, но спектакли мало отличаются один от другого, поэтому сейчас меня интересуют только гонорары, – говорит Николай Коляда. – Деньги это небольшие – когда 300-400 тыс. руб. в месяц, а когда – совсем ничего. Я мог бы тратить их на себя, но есть частный «Коляда-Театр», который замышлялся как бизнес и по большому счету себя окупает, но иногда требует финансовых вливаний. Поэтому все мои гонорары уходят на поддержку моего театра.

Монолог о трудностях начального периода

История частных театров в Екатеринбурге, в общем, не длинная. Они начали появляться в 90-е гг., когда многим казалось, что это несложно: главное — собрать единомышленников и давать представления, а благодарные зрители сами найдут дорогу. Чаще это были танцевальные труппы. Многие живы и сейчас, но я не знаю, насколько они успешны и какая там зарплата у актеров. «Провинциальные танцы» стали муниципальным бюджетным учреждением. На слуху только «Волхонка» и «Театрон».

В 2000 г., оценив их опыт, я решил оставить Академический театр драмы, где десять лет работал режиссером, чтобы заняться своим делом. Володя Валл, директор НП «Волхонка», к которому я пришел советоваться, дал мне ксерокопию устава своего предприятия и совет: делай как мы. С одной, впрочем, оговоркой.

«Некоммерческое партнерство могут учредить два человека, — пояснил Валл. — Компаньона бери не из театральной среды, чтобы о твоих финансовых делах в театре никто не знал. Иначе, едва на счету появятся лишние деньги, как подоспеют желающие делить их по справедливости. Начнется война, и творчеству придет конец. У меня такое было».

А в литературном журнале «Урал», который я тогда редактировал, моим заместителем был Олег Петрович Капорейко (царство ему небесное, прекрасный был человек). Ему я и предложил работать со мной по театральной части. По большому счету, Капорейко было все равно, чем я буду заниматься, но его радовало, что я нашел себе еще одно дело. Мы отнесли бумаги «Волхонки» юристу, и после долгих обсуждений он написал устав «Коляда-Театра». За 15 лет устав этот почти не изменился.

4 декабря 2001 г., в свой день рождения (так совпало) я получил на руки учредительные документы и печать, а в январе 2002 г. презентовал свой театр в Доме писателей на ул. Пушкина. Думал, городские власти скажут: молодец, что додумался, и выделят помещение — работай! Но ничего такого не случилось. Первый спектакль по своей пьесе «Персидская сирень» я ставил на пару с театром Драмы. Потом ушел в «Театрон» и работал там целый год — делал совместные проекты с «Коляда-театром», который оставался на бумаге.

Своего угла у нас не было.

Рассказчик провинциальных анекдотов. Бизнес-история Николая Коляды 2

Фото: Алексей Кузнецов

Монолог о приюте комедиантов

Как вдруг в мае 2003 г. мне позвонила Любовь Макарова, директор «Поэтического театра «Мы» (не знаю, жива ли она сейчас, или ее закатали в асфальт бандиты — второе более вероятно) и сказала:

– Я слышала, вы ищете помещение – у меня есть подходящий вариант.

Речь шла о подвале на проспекте Ленина, 69, где прежде обитал «Поэтический театр «Мы» – Макарова хотела сдать площадь в субаренду. На следующий день я пришел туда и решил, что меня все устраивает. Чтобы включился свет, которого там не было год, заплатил 25 тыс. руб., благо свободные деньги тогда были – театры неплохо платили за мои пьесы. Я начал ремонт, купил мебель и звуковую аппаратуру – вбухал около 20 тыс. евро. Актеров специально не приглашал – все до единого пришли сами, а приблудных кошек выкидывать нельзя. Кому нравится со мной работать – милости просим! Но есть «звезды», которые любят только себя в театре, а не театр в себе. Прямо генерал-полковники. Было время, они появлялись и месяц-два работали, а потом мы прощались.

Тогда артистов набралось человек 15. Сначала – тыры-пыры-нашатыры – все было хорошо: мы ставили спектакли, платили аренду и дружили с этой Макаровой, а через полгода она пообещала подвал каким-то бандитам, надумавшим устроить там ночной клуб с пением стихов под гитару (знаем мы это пение!)

Нам велели убираться. Началась дикая война, продолжавшаяся полтора года: с одной стороны – мы, с другой – эти гангстеры (один из них даже бросался на меня с заточкой – хотел зарезать). Кончилось тем, что они разломали сцену – выступать стало невозможно. Мы с артистами поставили на проспекте Ленина палатки и три дня бастовали, привлекая внимание граждан. НТВ показало нас в рубрике «Чрезвычайные происшествия» – друзья из Америки и Израиля начали звонить с вопросами: что у вас творится? Приезжали городские и областные чиновники (в том числе, министр культуры Наталья Ветрова), требовали прекратить безобразие. Мы сказали: никуда не уйдем!

Тогда Министерство культуры потрясло МУГИСО, и мне предложили несколько помещений. Одним из них было бомбоубежище на проспекте Космонавтов. Места там было достаточно. Но когда я представил, что детям, которым мы показываем сказки, придется спускаться на глубину 25 метров, мне стало лихо.

Наконец, очередь дошла до деревянного дома на ул. Тургенева, 20, где было 28 маленьких комнат и больше ничего – ни сцены, ни коммунальных удобств. Я позвал артистов, мы все осмотрели и решили, что берем. Нам сказали: чтобы подключить воду, электричество и прочие коммуникации, нужно 50 млн руб. Не многовато ли? Мы уложились в 200 тысяч. Сначала выкопали канаву и подсоединились к водопроводу, потом я долго ходил по энергетическим компаниям: просил-умолял-дарил конфеты-обещал спеть и станцевать. Пока не было электричества, купил генераторную установку – она целый месяц стояла на улице и громко трещала – туда доливали бензин из моей машины, а мы обустраивали театр – пилили, мыли, красили. Зрители и студенты УрГУ приходили помогать. Наконец, энергетики прислали дядю Васю – он залез на столб, подсоединил дом к электричеству, и лампочка загорелась.

27 сентября мы играли первый спектакль «Птица Феникс». Отопление еще не включили, и зрители сидели одетыми, а синие от холода артисты, изображавшие людей на пляже, выдыхали пар и говорили: «Фу, как жарко, невозможно просто!»

Рассказчик провинциальных анекдотов. Бизнес-история Николая Коляды 3

Монолог о доходах и расходах

Я хотел сделать театр, где не будет мраморных лестниц, колонн, лепнины и прочей бездушной ерунды, которую обычно связывают с храмом искусства. Хотел непохожести на академические театры. Думаю, у нас это получилось. Главное, мы не связаны никакими условностями – если, начав репетировать пьесу, видим, что спектакль не складывается, можем отказаться от этого проекта, задвинув его в дальний ящик. А можем сделать премьеру за месяц. Это государственным театрам торопиться некуда – зарплата им гарантирована. А мы репетируем днем и ночью, чтобы актеры питались не «Дошираком». Из-за этого наши счета за электричество поначалу едва укладывались в 40 тыс. руб. в месяц. 

Четыре года назад я получил в Перми премию Дягилева «Лучший продюсер России». Я пишу пьесы, умею ставить спектакли. Но это не значит, что я – творческий человек, который них*ра не соображает в финансах, а только руководит театром. Нет, я умею считать деньги: 40 + 40 – будет рубль-сорок.

В государственном драматическом театре, вам скажут: искусство не окупается. В переводе на русский это значит: без дотаций мы не выживем. При таком количестве народа, который непонятно чем занят, меня это не удивляет. Представьте: директор одного большого театра, куда мы собирались с гастролями, звонит мне, чтобы выяснить, не затопим ли мы им сцену (в пьесе «Скрипка, бубен и утюг» идет дождь). Отвечаю: все технические аспекты мы обговорили с вашим зав. постановочной частью.

«С каким именно, – интересуется он, – у меня их шесть».

Шесть заведующих! И левая рука не знает, что делает правая… Екатеринбург, впрочем, не лучше. У нас есть театры, где артисты, выходящие на сцену два раза в месяц, получают 60-70 тыс. руб. За один выход – 30 тысяч! Киркоровы там собрались, что ли?

Так вот. Чтобы мои артисты не разбежались, приходится платить им не меньше, чем в других очагах культуры. В штате «Коляда-Театра» – 80 человек: 40 актеров и 40 человек обсуживающего персонала. И все хотят есть. Чтобы сводить концы с концами, мы играем 50-60 спектаклей в месяц. Каждый выходной – по четыре представления. Это – конвейер. Я прихожу в театр к 10.00, а с 11.00 начинаются репетиции: четыре часа – с актерами, два – со студентами, два – с учениками театральной школы. Потом – спектакль, который заканчивается в 23.00. Домой добираюсь к полуночи и падаю, как убитый.

А в голове работает счетчик, потому что частный театр должен беречь каждую копейку. И с самого утра я хожу, выключая повсюду свет, и кричу, чтобы экономили киловатты.

Рассказчик провинциальных анекдотов. Бизнес-история Николая Коляды 4

Монолог об урожае со свалки

В домике на Тургенева мы прожили восемь лет. Удобств там не было: общий туалет для зрителей и актеров, а душ мы сделали сами, привязав лейку к стене. Внизу стоял детский бассейн.

Поначалу представления «Коляда-Театра» напоминали самодеятельность. У нас не было ни приличных костюмов, ни реквизита. Мы в буквальном смысле ходили по помойкам, выискивая старые комоды, буфеты, столы и стулья. Некоторые из них и сейчас стоят в холле – зрители с удовольствием их разглядывают. При необходимости мы бросали клич, чтобы жители города тащили в театр старые ненужные вещи – за деньги, в обмен на билеты или безвозмездно. Последний раз так было, когда ставили «Безымянную звезду» – дали объявление, что собираем венские стулья, керосиновые лампы, старые телефонные аппараты и швейные машинки. Нам все принесли.

Реквизит так и собирается. 10 лет назад, когда на Кузнечной строился бизнес-центр, мне позвонили со Свердловской киностудии, сказали: выбрасываем старые костюмы – можете забрать. Я съездил трижды, всякий раз до отказа набивая машину барахлом, оставшимся с со съемок «Приваловских миллионов» и «Демидовых». Позже я не раз обращался и к директору Музкомедии Софронову, дай бог ему здоровья: «Михаил Вячеславович, есть у вас костюмы, которые можно списать?». Если дают, приезжаем, забираем, чистим, перешиваем – пытаемся сделать конфетку.

И примерно раз в полгода мне звонят продавцы из свадебного салона на Луначарского: готовы четыре сумки костюмов на выброс – можете забрать. Я приезжаю, а там платья — свадебные, вечерние. Роскошные, но с дефектами – то бриллиантик фальшивый отвалился, то дырка, то пятно на видном месте. Говорят: все равно на свалку, а вам – радость.

Так, благодаря стечению обстоятельств, мы собирали все, что подворачивалось под руку, и теперь в нашей коллекции много уникальных вещей. Алексей Федорченко, снявший «Ангелов революции», недавно интересовался: «Коля, а найдутся у вас старые гимнастерки?» – «У нас чего только нет, ты, главное, плати!»

Со временем начали шить сами. В огромной театральной костюмерке, занимающей два этажа, комплектов одежды – около пяти тысяч. Все в приличном состоянии. Как только новый спектакль, я говорю актерам: «Быстро все на второй этаж, подбираем гардероб!»

Единственное, на что я никогда не жалел денег, это компьютерная техника, световая и звуковая аппаратура. Без этого антуража мы так бы и остались театром художественной самодеятельности.

Рассказчик провинциальных анекдотов. Бизнес-история Николая Коляды 5

Монолог о выгоде полного пансиона

«Коляда-Театр» много ездит по России и за границу – без денег, заработанных на гастролях, нам не прожить. 10 лет назад, приезжая в Москву, мы останавливались в общежитии медицинского института – по 6-8 человек в комнате, и я говорил всем: «Терпите, братцы-кролики. Куда деться?» Сейчас мы останавливаемся в «Измайлово» – там вполне комфортабельно. Артисты, которым приходится вкалывать как проклятым, чувствуют себя белыми людьми.

Наверное, мы – единственный провинциальный театр, который научился зарабатывать в Москве. Ведь многие рады уже тому, что играют на столичной сцене, даже если в зале – три сестры и дядя Ваня. А у нас все время аншлаги. В этом году мы продали билетов в Москве на 6 млн руб. (на дополнительный спектакль «Скрипка, бубен и утюг» билеты разошлись сходу). По договору, половина этой суммы досталась театру, половина – нам. Уже известно, что на январские спектакли «Коляда-театра» москвичи раскупили билетов на 3 млн руб. Причем без особой рекламы – ни растяжек, ни плакатов в людных местах обычно не висит.

Чтобы театр не остывал, пока труппа гастролирует, на хозяйстве остаются мои студенты – играть сказки для детей и готовить дипломные спектакли. Но столичные поездки выпадают раз в год, в остальное время мы мотаемся по регионам. То в Нефтекамск – 10 часов на поезде до Янаула, потом – автобусом, зал – 500 мест, 120 тыс. руб. за спектакль. Отыграли – и сразу обратно. То – в Тюмень, откуда недавно вернулись, заработав за четыре дня 750 тыс. руб. Одновременно тюменский театр «Ангажемент» играл спектакли на нашей сцене. Билетов они продали на 350 тысяч, и главреж предложил:

«Коля, у тебя – известный театр, а у нас – не очень. Давай, сложим все деньги и поделим пополам».

Я согласился, что это справедливо: 550 тыс. руб. – тоже хорошая сумма.

За границу мы начали выбираться лет восемь назад, после фестиваля «Реальный театр», где участвовали французы. Они нас и позвали. В первый раз мы играли один спектакль в Нанси, годом позже – уже 18 спектаклей по всей Франции, потом добрались до Парижа, где несколько раз показывали в театре «Одеон» своего «Гамлета».

При этом в любую страну, будь то Франция, Греция, Польша или Словения, мы едем с условием, что все расходы оплачивает приглашающая сторона (продюсер). На зарубежные гонорары я купил театру девять квартир, потому что актерам было негде жить – они снимали углы, а рассчитываться приходилось мне. Сейчас есть жилплощадь – в основном, хрущевки на первых и последних этажах. Но это лучше, чем ничего. В завещании, которое хранится в сейфе, написано: в случае моей смерти все квартиры, все мои доходы, проценты от постановок пьес, движимое и недвижимое имущество переходит в фонд «Коляда-Театра».

Рассказчик провинциальных анекдотов. Бизнес-история Николая Коляды 6

Монолог о сопливых пионерах, стариках и женщинах бальзаковского возраста

Говорят, у «Коляда-Театра» очень особенная аудитория (читайте – фрики), которая не ходит в академические театры. Но, согласитесь, вряд ли 50-60 спектаклей в месяц смотрят одни и те же люди. При том, что у меня каждый вечер – полные залы. Ведь находятся желающие платить по 1,5 тыс. руб. за билет на премьеру, скажем, «Ричарда III». Кто они? Ну, есть в Екатеринбурге думающие люди. Среди них много приезжих, иностранцев – немцев, французов, израильтян. Когда выпадает свободный вечер, они спрашивают у портье и администраторов, что можно посмотреть в Екатеринбурге. И те (дай бог им здоровья), рассказывая о Храме-на-Крови и Ганиной Яме, напутствуют: «Непременно посетите «Коляда-театр». И к нам идут, а встречать гостей мы умеем.

Я научил всю свою обслугу, администраторов и билетеров, что нужно целовать в попу каждого зрителя, который приносит нам деньги. В зрительском фойе на видном месте лежат почтовые открытки с афишами наших спектаклей, которые можно подписать – на следующий день их отправят в любой уголок страны или за границу. Там же – выставка: мебель, предметы соцкультбыта, диковинные животные (крысы, попугаи). Все это можно разглядывать часами.

Но главное – наш репертуар. Одна из фишек – в том, что мы ставим много детских спектаклей (пионер — маленький, сопливый — свой рубль в кассу несет). Это не секрет – другие театры тоже работают для детей, но допускают одну и ту же ошибку: режиссеры, которые берутся за сказки, хотят показать все, на что способны – получается выпендреж. А действие на сцене должно быть простым до невозможности – чтобы дети смеялись, боялись нечистой силы, радовались хэппи-энду, а их родители – не жалели денег на другие представления.

Мне нужны спектакли и для студентов, и для бабушек-дедушек. Но основная часть зрителей – это женщины бальзаковского возраста — за 45 лет, часто – одинокие: муж ушел к молодой, спился или помер, а женщина еще в соку, ищет любви и страстей. Когда выходишь на поклон, видишь, что 70-80% зрителей в зале — это они. Смотрят «Клуб брошенных жен», «Амиго», «Тутанхамона», страдают и плачут. Для них мы и работаем.

В этом смысле важно, чтобы зритель, который пришел к нам впервые, не попал на спектакль, которого не поймет. Иначе он скажет: «Говно какое-то!» и сбежит навсегда. Поэтому наши кассиры будут отговаривать пенсионера, решившего купить билет на «Концлагеристов» или на «Клаустрофобию». Скажут: идите на «Бабу Шанель».

Рассказчик провинциальных анекдотов. Бизнес-история Николая Коляды 7

Фото: Коляда-Театр

Монолог об отсутствующих здесь спонсорах

Надо сказать, что в Екатеринбурге меня не очень повожают и любят. В наш театр не ходят миллионеры, и у нас практически нет спонсоров – таких, чтобы пришли и сказали: «Хотим тебе помочь». Состоятельные люди предпочитают Музкомедию (ха-ца-ца, танцуем без конца) или Драму, где актеры в бархатных штанах ходят по сцене со шпагой и говорят словами Шекспира. А у нас с шумом и криками выскакивает какая-то банда уголовников – несолидно. Иногда удается найти контору, которая выделит немного денег, но системного фандрайзинга не практикуем. Единственное, пожалуй, исключение – пекарь Анатолий Павлов. Когда я (на всякий случай) бросил в Фейсбуке клич: помогите фестивалю «Коляда-Plays», он прислал нам 30 ящиков печенья, чтобы гости пили чай. И уже четыре года мы получаем летом подарок от пекарни «На Вишневой». В ответ я всегда его рекламирую.

Государство, впрочем, оказывает нам помощь, хотя мы и частный театр. Без денег из областного бюджета, выделяемых по указанию губернатора, мне было бы трудно вывозить по 40 чел. на гастроли в Москву и Питер (кстати, жадные авиакомпании, у которых я выпрашивал скидки на билеты, ни разу не откликнулись). На ежегодный фестиваль современной драматургии «Коляда-Plays» театр получает губернаторский грант в 3 млн руб. и скрупулезно отчитывается за каждую копейку. Покрыть все расходы за счет этих денег нельзя – нужно 7-9 миллионов, поэтому я начинаю копить заранее. Недавно привез миллион из Польши (пять недель репетиций), где ставил «Женитьбу» Гоголя.

В принципе, театр может рассчитывать, что Министерство культуры РФ выделит ему грант на постановку новой пьесы – мы всегда пользуемся такой возможностью. Иногда перепадает по политической линии – фонд Михаила Прохорова в разгар избирательной кампании давал миллион рублей на наши проекты. Только от управления культуры Екатеринбурга – за всю историю театра – не получили ни копейки.

К счастью, в 2014 г. нам отдали помещение бывшего кинотеатра «Искра», которое шесть лет пустовало – жильцы дома не хотели, чтобы здесь снова крутили кино, а на театр, где шума не в пример меньше, согласились. Губернатор выделил из бюджета области 71 млн руб. на реставрацию театра. Тут тесно – нет глубины сцены, нет помещений, где хранить декорации.

Но мы счастливы.

Самое читаемое
  • «Более агрессивный, тяжелее переносится». Собянин заявил о новом штамме Covid-19 в Москве«Более агрессивный, тяжелее переносится». Собянин заявил о новом штамме Covid-19 в Москве
  • Путин и Байден решили вернуть послов и совместно проработать вопрос кибератакПутин и Байден решили вернуть послов и совместно проработать вопрос кибератак
  • Запуск «бесковидных» ресторанов. Ялту закрыли из-за наводнения. Главное 18 июняЗапуск «бесковидных» ресторанов. Ялту закрыли из-за наводнения. Главное 18 июня
  • Даже если вам немного за 30. Как менять профессию на четвертом десяткеДаже если вам немного за 30. Как менять профессию на четвертом десятке
Наверх
Чтобы пользоваться всеми сервисами сайта, необходимо авторизоваться или пройти регистрацию.
  • вспомнить пароль
Вы можете войти через форму авторизации зарегистрироваться
Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
  • Укажите ваше имя
  • Укажите вашу фамилию
  • Укажите E-mail, мы вышлем запрос подтверждения
  • Не менее 8 символов
Если вы не хотите вводить пароль, система автоматически сгенерирует его и вышлет на указанный e-mail.
Я принимаю условия Пользовательского соглашения и даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности.Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
Вы можете войти через форму авторизации
Самое важное о бизнесе.