Подписаться
Курс ЦБ на 28.01
62,30
68,77
Деловой квартал / Новости / Кулибины XXI века

Кулибины XXI века

06:00   10.08.2000

Немного истории. В советские времена научные разработки велись в основном в стенах вузов и многочисленных НИИ, а власти периодически сетовали по поводу оторванности академической науки от производс

Есть мнение, что научно-технический потенциал россиян неисчерпаем. Воплощение любой из идей, казалось бы, сулит автору золотые горы. Однако практика показывает, что российский изобретательский гений не особо востребован родным производством. Зарубежные предприниматели тоже почему-то не спешат вкладывать деньги в разработки наших ученых. Как это ни парадоксально, творцы новых технологий не только не купаются в роскоши, но зачастую еле сводят концы с концами. Доля России на мировом рынке наукоемкой продукции составляет 0,3% (для сравнения: США – 39%, Япония – 30%, Германия – 16%).

Немного истории. В советские времена научные разработки велись в основном в стенах вузов и многочисленных НИИ, а власти периодически сетовали по поводу оторванности академической науки от производства. Соответственно, предприятия получали директивы внедрить то или иное новшество и внедряли его независимо от своего желания. Когда «заставиловка» кончилась, судьба большинства изобретений оказалась печальной. Если в 1989 г. в СССР 63% предприятий внедряли научно-технические разработки, то в 1998 г. – только 3,7%. Новаторы остались не у дел. НИИ стали сдавать свои помещения в аренду. Многие патентные отделы заводов были закрыты. Научные сотрудники высшей школы оказались за чертой бедности. Стремясь сохранить кадры и помочь им удержаться на плаву, Госкомвуз принял решение о поддержке предпринимательства в научно-технической сфере. На базе институтов одно за другим стали возникать малые инновационные предприятия, что сыграло свою положительную роль. Большинству вузов удалось сохранить кадровый состав. Однако благие начинания так начинаниями и остались. О последовательной государственной политике в этом направлении говорить сложно. Немногие имеющиеся льготы, – в частности, налоговые, – к концу 90-х были упразднены. Сегодня процветающие инновационные фирмы можно пересчитать по пальцам.

Герои нашего времени
Тем не менее такие предприятия есть. Несколько примеров.
НПП «УПИ-Резонанс» было создано в 1991 г. научными сотрудниками УПИ и ЦНИИММ (Центральный НИИ металлургии и машиностроения). Изначально выпускало полупроводниковые преобразователи частоты для электротехнологий (индукционная плавка металла, термообработка, дегазация растворов и расплавов, ультразвуковая плавка пластмасс и др.). Продукция оказалась востребованной. Со временем номенклатура расширялась, расширялся и круг клиентов: среди них появились такие гиганты, как «АвтоВАЗ», ГАЗ, УАЗ, «Уралмаш», «Электросталь». Комплектующие изготавливались на различных заводах, а сотрудники «УПИ-Резононс» выполняли комплексную сборку и запуск. Постепенно пришло понимание, что нужно собственное производство. Такой случай представился. В 1995 г. опытный завод ЦНИИММ оказался банкротом. НПП «УПИ-Резонанс» совместно с другими малыми фирмами, «Интратест» и «Элтерм», приняло решение участвовать в приватизации. В результате победы в коммерческом аукционе была создана Российская электротехнологическая компания («РЭЛТЕК»). Теперь это преуспевающее предприятие, продукция которого известна не только в России, но и в Германии, Израиле, Испании, Турции, Монголии, Ираке и Вьетнаме.
НПФ «Терм» работает с 1992 г. Занимается проектированием, производством и монтажом систем электроотопления. Выпускает, в частности, теплые полы «Теплолюкс», конвекторы, пластиковые радиаторы, печи для саун и терморегуляторы собственной разработки. По многим направлениям имеет значительный  отрыв от конкурентов. Фирма успешно работает на рынке, у нее есть дилерская сеть. Продукция «Терма» продается в большинстве строительных супермаркетов города. Полтора года назад предприятие смогло отдать все кредиты; с этого времени развитие ведется исключительно за счет собственных средств.
НПО «Лантан» было создано на базе УрГУ в начале 90-х годов. Сфера деятельности – постоянные редкоземельные магниты и магнитные системы на их основе, магнитострикционные технологии, средства и материалы пожаротушения. Фирма успешно внедряет свои разработки на предприятиях автомобильной и нефтегазовой промышленности. В числе заказчиков – АвтоВАЗ: все автомобили с электронной системой зажигания имеют детали от «Лантана». Основная задача сегодня – создание собственной производственной базы.

Кто как
Что отличает эти предприятия от множества других, так и не сумевших реализовать свои идеи? Прежде всего – выпуск продукции, востребованной рынком. Вот что говорит директор НПФ «Терм» Владимир Бондаренко: «Мы занимались только самыми вопиющими проблемами, под которые всегда находились деньги. Если денег не дают – значит, проблема того не стоит. Мы и сейчас ведем разработки на прорывных направлениях: например, занимаемся электрическим прогревом бетона при монолитном домостроении. Решение данной проблемы позволило бы строить дома на Урале даже зимой; это насущная потребность». Другими словами – следует исходить в первую очередь из первоочередных нужд потребителя, а не пытаться просто навязать ему свое изобретение. «Мы быстро сообразили, что сами по себе полупроводниковые преобразователи частоты мало кому нужны, – вспоминает генеральный директор завода «РЭЛТЕК» Александр Петров. – Вы же не будете покупать блок питания без компьютера. Нужен законченный объект. Поэтому мы поставили перед собой задачу разработки технологических комплексов «под ключ». Когда мы производим индукционный плавильный комплекс, мы делаем не только печи и преобразователи частоты, но и все вспомогательные узлы. В результате сегодня появился уже и вторичный рынок, на котором мы продаем запчасти». Аналогичного мнения придерживается Александр Зинин, директор НПО «Лантан»: «Промышленное предприятие может согласиться на сотрудничество, если ему не придется перестраивать производство и если снизится себестоимость продукции».
Маркетинговые ошибки обходятся дорого. Показателен в этом смысле пример фирмы «Полипром», которая специализируется на уникальной переработке сухих сыпучих веществ. Технология универсальна и позволяет перерабатывать практически любые материалы, от металлов и пластиков до органики. Соответственно, многообразны и сферы ее возможного применения. По словам директора «Полипрома» Александра Зырянова, начиная бизнес, прежде всего следует задуматься: есть ли спрос на такую технику? «Мы сконцентрировали основные усилия на переработке техногенных отходов типа зол. Однако наша технология оказалась не востребована: во-первых, у предприятий отсутствовали средства, а во-вторых, найти площади под отвалы в России не составляет труда, это чисто европейская проблема. Мы также пытались применить свою методику для производства керамики. Например, мы создали уникальный кирпич: его прочностные характеристики стандартны, но он пустотный – значит, гораздо легче и дешевле обычного. Однако и тут платежеспособный спрос отсутствовал: чтобы в производстве стройматериалов накопить капитал, надо иметь конкурентоспособную продукцию. А при выпуске обычного кирпича денежная составляющая оплаты очень низкая, так что кирпичные заводы не имеют средств для модернизации производства. Поэтому нам пришлось срочно переориентироваться на более приземленные вещи: например, делать простые мельницы для любых веществ. Тут уж о высоких технологиях речь не идет».
С подобными трудностями столкнулась фирма «Минерал Лтд». Одно из десяти направлений ее деятельности – лучшая в мире технология нефтежироводоочистки. В отличие от других методов водоочистки, эта технология не только не убыточна, но даже дает большой экономический эффект. Однако на Руси исстари повелось сливать отходы в реку, так что пока технология спросом не пользуется – и это несмотря на то, что она уже была внедрена российскими промышленниками.
К вопросам маркетинга наукоемкой продукции тесно примыкает проблема поиска заказчиков. В «Лантане», например, действовали так. Вначале проанализировали отраслевую структуру рынка и выделили направления, где можно было адаптировать научные разработки фирмы с наименьшими затратами: нефтедобыча, автомобилестроение, бюджетные организации, производство бытовой техники. Затем просчитали, где можно рассчитывать на отдачу и с какой перспективой. В результате остановились в первую очередь на автомобилестроении и нефтедобыче. Поскольку связаться с АвтоВАЗом напрямую было сложно, стали искать контакты через знакомых, а также вышли на смежников гиганта. Нашли подходящую для себя нишу и попытались «в лоб» поменять одно изделие на другое. Удалось. И так – изделие за изделием…
Методы выхода на потенциальных заказчиков могут быть самыми разными. «Для меня всегда была важной задача прорыва информационной блокады, – делится Александр Зырянов. – Когда я создавал свою фирму, сразу стал членом торгово-промышленной палаты, которая в те годы была практически единственным негосударственным каналом общения. Благодаря «Центру содействия предпринимательству» и «Бизнес-инкубатору» я участвую в научно-технических выставках, имею возможность представлять свою продукцию в Интернете. Вообще, эти организации позволяют существенно расширить круг заинтересованных лиц. Кроме того, мы проводим маркетинговый поиск, делаем целевую рассылку».
Иногда эффективна и прямая реклама. «Мы всегда тратили на нее деньги, – вспоминает Владимир Бондаренко. – Я брал кредиты для того, чтобы рассказать людям о своих новых затеях – даже такое было. И о нас всегда знало больше людей, чем мы могли выполнить заказов, то есть нам было из чего выбирать. Поэтому мы никогда не работали за бартер – только за живые деньги с предоплатой».
Однако реклама и маркетинг – лишь часть успеха. Должно быть очень сильное желание воплотить идею в жизнь. Когда у человека есть цель и он готов ради нее пожертвовать многим – его усилия обычно приносят плоды. «Очень важен человеческий фактор, – считает Владимир Бондаренко. – Сделать то, что нам удалось, в нашей экономической ситуации – да это просто невозможно! Объективно мы страшно рисковали. Мы ведь всего полтора года живем без долгов. А перед этим 7 лет ходили по лезвию бритвы! Брали кредиты… Недоедали, недосыпали, работали как проклятые… Надо ведь еще найти единомышленников – в одиночку такие дела просто не делаются. Все совпало: нашлись люди, идеи, сложилась подходящая ситуация. И, конечно, был элемент везения. С одной стороны – счастливая случайность, а с другой – колоссальный труд. Я знал, чего я хочу. Еще когда я рисовал значок с фирменным знаком, то уже знал, чем буду заниматься всю жизнь».
И все же в нашей нестабильной экономике всегда полезно иметь пути к отступлению. Например, в НПО «Лантан» производство диверсифицировано, а во времена повсеместного бартера появился коммерческий отдел. НПФ «Терм» – не только производитель, но и уральский эксклюзивный дилер предприятия ССТ, выпускающего кабельную продукцию. Владимир Бондаренко считает, что правильно вели себя все эти годы те организации, которые не замыкались на чем-то одном. Кто занимался только производством, на каком-то этапе просто не выжил.

Куда крестьянину податься?
Одна из самых острых проблем малого инновационного бизнеса связана с поиском инвестиций. С одной стороны, вложения, необходимые на начальном этапе, обычно невелики: это затраты на зарплату сотрудников и лабораторное оборудование. Но чтобы создать опытный образец, а тем более организовать серийное производство, нужны средства. Кредиты задачу не решают: отечественные банки предпочитают работать на «коротких» деньгах, а для вложений в hi-tech характерны длительные сроки окупаемости. К тому же аппараты и пробирки едва ли могут послужить надежным обеспечением, а кредитная история большинства организаций после банковского кризиса оставляет желать лучшего. За рубежом проблему кредитования инновационного бизнеса решают венчурные фонды и бизнес-ангелы (см. стр. 24-27). Государство тоже заботится о науке. Например, в Израиле, если ученый находит часть необходимой суммы, остальное финансируется за счет государственных источников: считается, что вера частного инвестора в успех предприятия служит достаточной гарантией возврата средств.
В России изобретателям приходится рассчитывать прежде всего на себя. Единственный источник реальной финансовой помощи – Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере («Фонд Бортника»). Участвуя в конкурсе, можно получить солидную сумму (до 1 млн руб.). Деньги выдаются на возвратной основе под низкий процент. Средства Фонда помогли в свое время выжить НПФ «Терм» и заводу «РЭЛТЕК».
Частных инвесторов у нас тоже негусто, хотя такие люди начали появляться: каждый слышал, что вложения в высокие технологии способны принести солидную прибыль. «Ко мне не раз обращались предприниматели, которые хотели бы вложить 2-4 млн руб. в 5-10 наукоемких бизнесов, – говорит Сергей Гедз, генеральный директор Фонда поддержки малого предпринимательства «Бизнес-инкубатор». – Но при анализе конкретных проектов они просто не видят людей, способных реально воплотить идею в жизнь, просчитать рынок, спрогнозировать объемы продаж». Изобретатели нередко витают в облаках; вопросы окупаемости для них вторичны. Они заламывают цену, исходя из субъективных представлений о стоимости открытия. Однако, согласно мировой практике, цена идеи обычно составляет не более 10% затрат на создание серийного продукта. Чем раньше инвестор входит в дело, тем больше он хочет иметь на выходе. Финансируя все стадии создания изделия, начиная с изготовления опытного образца, он претендует на большую часть прибыли. Авторы идей обычно не готовы сотрудничать на таких условиях и выдвигают свои: к примеру, закладывают в цену каждого опытного экземпляра стоимость научных исследований. Но такой расклад уже не устраивает инвестора, и его можно понять. Вложения в инновационный бизнес относятся к разряду высоко рисковых. Подводные камни подстерегают буквально на каждом шагу: от ошибок в расчетах до нетехнологичности изделия и издержек конъюнктуры. Положение усугубляется тем, что в стране, по существу, отсутствует экспертиза, результатам которой можно всецело доверять. Разработчик, как правило, тоже относится к инвестору с опаской, боясь, что рано или поздно тот просто вытеснит его из бизнеса и он останется ни с чем.
Опасения имеют под собой реальную почву. С защитой прав разработчика дела обстоят неважно: даже наличие патента не гарантирует, что твою идею не украдут. Поэтому спасение утопающих – дело рук сами знаете кого. «Терм», например, защищает свои разработки как «ноу-хау»: «Мы тратим огромные усилия на то, чтобы разработать качественную вещь, и монтируем все под ключ. Мы никому не раскрываем своих секретов. Заказчик получает товар в готовом виде. Он не знает, что у него внутри. Такую форму защиты невозможно поколебать ничем. Она неуязвима».
Неподдельный интерес проявляют к российским разработкам зарубежные фирмы. Но здесь тоже зачастую имеют место попытки украсть идею или купить ее за бесценок (порой вместе с автором). Казалось бы, наше государство должно быть заинтересовано в сохранении своего научно-технического потенциала. Но у него есть дела поважнее, и малые инновационные предприятия, по существу, брошены на произвол судьбы. К сожалению, хороший ученый редко бывает хорошим менеджером. А довести идею до промышленного продукта – задача не из легких. На Западе проблема решается в технопарковых структурах, где изобретатель получает консалтинговую, образовательную и даже финансовую поддержку. Если проект заслуживает внимания, его экономической реализацией могут заниматься менеджеры технопарка, то есть компетентные специалисты.
В Екатеринбурге работают два технопарка: инновационно-технологический центр «Академический» при Академии Наук и технопарк «Уральский» при УрГТУ. Если у «Академического» дела идут неплохо, то «Уральский» до сих пор не имеет собственных площадей. Из 3 млн. руб., обещанных областным правительством на реконструкцию здания, было выделено лишь 800 тыс. В результате ремонт затянулся, затем случился пожар… в общем, воз и ныне там. «Основной сдерживающий фактор роста – отсутствие площадей, – сетует директор технопарка «Уральский» Юрий Кононов. – УрГТУ – учебное заведение, и малые инновационные фирмы вынуждены ютиться на кафедрах, что не позволяет им создать собственное производство, а также приблизить услуги к заказчику. Сейчас городские власти обещают подыскать помещение площадью не менее 3 тыс. кв. м для создания там бизнес-инкубатора наукоемких технологий. Если это удастся реализовать – технопарк сделает скачок в своем развитии. Если нет – надо сворачивать работу, потому что так работать невозможно».
Объективности ради стоит заметить, что кое-что все-таки делается. Имеются соответствующие областные программы, работает ряд фондов и образовательных центров. Но этих мер явно недостаточно. Остается надеяться, что наукоемкие технологии когда-нибудь все же попадут в число государственных приоритетов. Ведь от этого во многом зависит, займет ли Россия достойное место в мировом экономическом сообществе или так и останется сырьевым придатком развитых стран.

Автор благодарит за ценную информацию Александра Зинина («Лантан»), Михаила Эпельмана («Минерал Лтд»), Александра Зырянова («Полипром»), Александра Петрова («РЭЛТЕК»), Владимира Бондаренко («Терм»), Юрия Кононова (технопарк «Уральский»), Сергея Гедза (Фонд поддержки малого предпринимательства «Бизнес-инкубатор»).

Венчурный капитал на Западе
Венчурный капитал – это долгосрочный, рисковый капитал, инвестируемый в акции новых и быстрорастущих компаний с целью получения высокой прибыли после регистрации акций этих компаний на фондовой бирже.
Венчурный капитал предоставляется формальным и неформальным секторами. В формальном секторе преобладают фонды венчурного капитала (ФВК), объединяющие ресурсы ряда инвесторов: частных и государственных пенсионных фондов (на них в Европе приходится свыше 50% всех инвестиций венчурного капитала), благотворительных фондов, корпораций, частных лиц и самих венчурных капиталистов – владельцев ФВК. Как правило, институциональные инвесторы распределяют 2-3% своего инвестиционного портфеля в альтернативные активы, такие как венчурный капитал. ФВК инвестируют привлеченные средства в новые фирмы, которые могут принести высокий доход в течение 5-7 лет. Кроме ФВК, участниками формального сектора являются специальные подразделения или дочерние предприятия коммерческих банков, промышленных корпораций, а также государственные инвестиционные программы.
Участниками неформального сектора являются частные инвесторы венчурного капитала: т.н. «бизнес-ангелы», а также члены семей вновь создаваемых малых фирм. Бизнес-ангелы – это, как правило, профессионалы с опытом работы в бизнесе, обладающие значительными финансовыми накоплениями. «Бизнес-ангелы» активно действуют в США и многих европейских странах, в том числе в Восточной Европе. В Европе и США объем инвестиций неформального сектора венчурного капитала в несколько раз превышает объем инвестиций формального сектора.
Формальный и неформальный секторы играют взаимодополняющую роль. Инвестиции неформального сектора особенно важны на самых ранних стадиях развития «стартовых» фирм, когда эти фирмы нуждаются в «посевном капитале» для разработки концепции продукта и опытного образца, в то время как формальный сектор более активен на стадии быстрого роста фирмы, когда требуются средства на расширение производства и объема продаж.
США являются безусловными лидерами по объему инвестиций венчурного капитала: если в 1995 г. объем этих инвестиций составлял $ 7,4 млрд, то в 1998 г. – более $ 14 млрд. В настоящее время на США приходится половина всего объема венчурных инвестиций в мире. В Западной Европе инвестиции в компании, работающие в области высоких технологий, достигли в 1999 г. 6,8 млрд евро, что на 70% превышает показатель 1998 г. При этом три четверти всех средств были инвестированы в начальные этапы становления бизнеса или в процесс его расширения. Лишь 21% инвестиций был направлен на приобретение контрольных пакетов акций.
О бизнес-ангелах известно гораздо меньше, чем о деятельности венчурных фондов. Это, как правило, высокообразованные профессионалы среднего и старшего возраста, имеющие опыт работы в бизнесе. Бизнес-ангелами могут быть инвесторы, предоставляющие венчурный капитал единожды в жизни, чтобы помочь друзьям начать бизнес, но среди них есть также и те, кто постоянно ищет возможности для выгодных венчурных инвестиций. Как правило, бизнес-ангелы инвестируют лишь незначительную часть своего состояния. Поэтому неудача и потеря денег при инвестировании существенно не влияет на их финансовое положение. Подобным образом, они достаточно богаты, чтобы не нуждаться в прибыли от своих инвестиций в венчурные компании. Однако они получают удовлетворение от финансового успеха венчурного предприятия, видя, что интуиция не подвела их, а также от личного участия в управлении новым предприятием. Следует подчеркнуть, что бизнес-ангелы – не филантропы. Основная их мотивация – перспективы значительного роста стоимости вложенного капитала.
Венчурный капитал, предоставляемый бизнес-ангелами, принято называть «терпеливым» капиталом: бизнес-ангелы, предоставив компании инвестиции, не требуют выплаты процентов или дивидендов в течение всего инвестиционного периода, составляющего в среднем около 5 лет. При выходе из компании бизнес-ангелы, как правило, не реализуют принадлежащий им пакет акций компании на фондовой бирже, а продают его самим владельцам компании в оговоренный с ними срок.
Положительное влияние бизнес-ангелов на развитие малого инновационного бизнеса заключается в следующем:
1) Неформальный венчурный капитал в гораздо большей мере, чем институциональные венчурные фонды, финансирует малые предприятия на ранних стадиях их развития. В связи с огромным притоком финансовых ресурсов, венчурные капиталисты из формального сектора вынуждены увеличивать минимальный размер инвестиций и предъявлять более высокие требования к кандидатам на получение денег. Сейчас средний размер инвестиций венчурных фондов в США составляет $ 4,3 млн, минимальный – $ 2 млн. Но для многих «стартовых» фирм и фирм на «посевной» стадии инвестиции в таком объеме не нужны: они просто не смогут их «переварить». Поэтому бизнес-ангелы с их средним объемом инвестиций $ 50-100 тыс. являются часто единственным решением проблемы финансирования для таких фирм.
2) Имея значительный опыт оценки инвестиционных проектов, бизнес-ангелы принимают решение о выделении инвестиций или отказе от них в течение гораздо меньшего периода времени по сравнению с институциональными венчурными фондами, что в целом делает процесс финансирования малого инновационного бизнеса более динамичным.
3) Бизнес-ангелы в большей мере, чем венчурные капиталисты из институционального сектора, осуществляет  «hands-on manage-ment» профинансированных фирм, предоставляя им комплексную поддержку по развитию управления, маркетинговой стратегии, установлению контактов, бизнес-планированию и т.д., что, в частности, упрощает в дальнейшем получение этими фирмами финансирования из других источников, прежде всего венчурных фондов.
4) В большинстве случаев бизнес-ангелы инвестируют в пределах своего географического региона, что способствует более динамичному региональному развитию.

Система Orphus
Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter.
Наверх
Чтобы пользоваться всеми сервисами сайта, необходимо авторизоваться или пройти регистрацию.
  • вспомнить пароль
Вы можете войти через форму авторизации зарегистрироваться
Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
  • Укажите ваше имя
  • Укажите вашу фамилию
  • Укажите E-mail, мы вышлем запрос подтверждения
  • Не менее 5 символов
Если вы не хотите вводить пароль, система автоматически сгенерирует его и вышлет на указанный e-mail.
Я принимаю условия Пользовательского соглашения и даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности. Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
Вы можете войти через форму авторизации
Самое важное о бизнесе.
Читайте лучшие публикации каждое утро. Подпишитесь на рассылку «Делового квартала».
Я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности. Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.