Подписаться
Курс ЦБ на 15.05
73,99
89,62

Как Спиваков, Россель и Черкашин спасали Уральский филармонический оркестр в 1990-е

Как Спиваков, Россель и Черкашин спасали Уральский филармонический оркестр в 1990-е
Автор фото: Игорь Черепанов. Иллюстрация: DK.RU

«Шутка ли: на Урале не медведи ходят, а играют симфонии Малера». Эдуард Россель, Владимир Спиваков и Владимир Черкашин — о меценатстве, власти и личной ответственности. Интервью на DK.RU.

Владимир Спиваков, Эдуард Россель и Владимир Черкашин очно встречаются минимум раз в год — когда г-н Спиваков приезжает в Екатеринбург с концертом. В этот раз маэстро и его оркестр «Виртуозы Москвы» выступили 8 декабря в Свердловской филармонии.

«Я много лет приезжаю сюда. Знаю, что нас здесь ждут. Эдуард Эргартович всегда приходит с семьей, не пропустил ни одного моего концерта. Это очень важно. Не с точки зрения того, что власть приходит на концерт, а потому что друг приходит. Тут хранят традиции, и мне это дорого очень. И с Владимиром Черкашиным нас связывает много хорошего, он помогает нам сохранять эти традиции», — так, немного торжественно, начинает разговор Владимир Спиваков.

Эдуард Россель подхватывает:

«Жизнь так сложилась, что у меня было три друга, и все они погибли. Но Бог нас свел с Владимиром Теодоровичем, к которому я отношусь как к старшему товарищу, хотя по возрасту я старше. Я очень рад, когда он к нам приезжает, когда я вижу его, хочется жить».

Эта встреча была приурочена к юбилею создания благотворительного фонда Уральского академического филармонического оркестра (УАФО). Фонд появился в 1996 г. и стал уникальным примером системной финансовой поддержки музыкального коллектива. Фактически, это был первый подобный опыт в России. И все это — на фоне страшнейшей нищеты, падения экономики, безработицы.

Все трое имели к созданию фонда непосредственное отношение. Губернатор Эдуард Россель взял над оркестром шефство и подписал инициативу об учреждении фонда, он же лично убеждал бизнесменов войти в попечительский совет; Владимир Черкашин возглавил этот совет и продолжил работу с благотворителями; а Владимир Спиваков выступил «двигателем» процесса: именно он своим именем, статусом подтверждал важность этого дела.

Как Спиваков, Россель и Черкашин спасали Уральский филармонический оркестр в 1990-е  1

О сердечности, которую нужно поддерживать

Если в 1990-е направлений благотворительности было немного, то сейчас тема широкого сбора средств на конкретные проекты проникла повсеместно. Практически у каждого крупного предприятия есть собственные благотворительные фонды и программы, малый бизнес все чаще стартует за счет краудфандинга, а люди привычно шлют благотворительные смс по призыву центральных каналов. Такое проникновение — это хорошо, уверены участники встречи, именно мелкие добрые дела создают основу для становления культурного общества.

Владимир Черкашин: Тема благотворительности становится привычной, это и целевые масштабные проекты, и совсем небольшие, но очень искренние действия людей. Часто они затрагивают так много народа, что это поражает воображение. 

Как Спиваков, Россель и Черкашин спасали Уральский филармонический оркестр в 1990-е  2

На нашем внутрикорпоративном портале на первой же странице есть объявление: «Нужна помощь». Если у сотрудника или у близкого человека сотрудника что-то происходит, мы сразу объявляем сбор помощи. Это совершенно нормально, и все, кто работает в Уральском филиале — а их 24 тыс. человек — всегда откликаются.

Очень важно, когда люди берут шефство над детскими домами. Потому что проникновение в непростые судьбы этих детей зачастую позволяет сплачивать целые коллективы. Например, наши инкассаторы по своей воле ездят в детские дома, проводят с детьми самые разные мероприятия, возят им игрушки. Казалось бы, суровые мужчины, которые работают в сложных, стрессовых условиях, в замкнутом пространстве бронеавтомобиля, переносят большие тяжести, а у них есть внутри тепло, и есть, куда его отдать. Они это начали делать, и теперь на каждой территории, где мы работаем, совершенно добровольно собирается круг людей, которые регулярно посещают детские дома.

Вот это та благотворительность, сердечность, которая живет в нашем обществе. Ее нужно поддерживать.

Владимир Спиваков: Еще важно, что у ваших бизнесменов есть какая-то ответственность человеческая. Я после концерта заехал в храм Александра Невского, охнул, полночи не спал потом. Восстановили храм, такую красоту создали!

В этом храме, кстати, служит батюшка, ребенку которого я вернул жизнь. Мальчика зовут Иоаннн Бердюгин. В два года в институте им. Бакулева ему сделали операцию на открытом сердце. Я в тот момент находился на фестивале во Франции, и профессор Лео Бокерия звонил мне каждый день и докладывал, как обстоят дела. Жизнь мальчика тогда на волоске висела, он сказал: «Мы сделали все, что могли, теперь его жизнь в руках Бога». И вот мальчик выздоровел, стал заниматься музыкой, я купил ему в Париже скрипку, он ходил к лучшему педагогу в Екатеринбурге. Сейчас он студент Московской государственной консерватории и стажируется в Национальном филармоническом оркестре России в альтовой группе.

Как Спиваков, Россель и Черкашин спасали Уральский филармонический оркестр в 1990-е  3

Владимир Черкашин: Трогательная и удивительная история.

Эдуард Россель: Здесь вообще живут удивительные люди. Пусть никто не обижается, но я досконально изучил Свердловскую область, и не знаю ни одного места, где был бы аналогичный состав людей — по уровню интеллекта, по организованности, собранности.

О спасении театров в ситуации нищеты и безработицы

Именно уникальные качества уральцев позволили в 1990-е сохранить культурный потенциал Свердловской области, уверен экс-губернатор: «В самые тяжелые времена в Екатеринбурге не было ни одного театра, куда можно было свободно достать билет. Попасть в филармонию было невозможно, очередь стояла!» Но чтобы сохранить театры и филармонию — а в особенности Уральский филармонический оркестр — пришлось пройти через многое, и во многом стать первопроходцами.

Эдуард Россель: Жизнь, конечно, была тяжелейшая. Реформирование экономики ударило по области самым тяжелым образом, потому что концентрация промышленного производства у нас в четыре раза выше, чем по России. 600 тыс. работников предприятий в одночасье остались без работы, общая безработица составила 1,5 млн человек. И в этих условиях нам нужно было сохранить культурную сферу.

Оперный театр был федеральным, и федералы его кое-как поддерживали. Но, тем не менее, мы создали там попечительский совет. Были созданы советы и в Музкомедии, и в Театре драмы, и в ТЮЗе. Но самое тяжелое положение было у филармонии.

А я всегда сам брался за самые тяжелые вещи, то, что попроще, отдавал заместителям. Поэтому и попечительским советом филармонического оркестра я занялся сам. Мне было аж неудобно — есть же Драмтеатр, Музкомедия, а я лично только филармонией занимался, и указ я подписывал только по филармонии (речь идет об указе 1996 г., в котором сообщалось, что Эдуард Россель берет оркестр под свое покровительство. — Прим. Ред.).

Помню, лежит этот указ у меня на столе, я смотрю на него и думаю: как подписать? Тут ко мне Дмитрий Ильич (Дмитрий Лисс, главный дирижер УАФО. — Прим. Ред.) заходит, я ему и говорю: «Не знаю, как поступить, я в полной растерянности». А он отвечает: «Вы вот это слово скажите (произносит одно русское всем понятное выражение) — и подпишите». Я так и сделал, и подписал.

После этого мы создали фонд поддержки оркестра, в совет попечителей которого вошли 17 человек. Я лично смотрел, кто входит в попечительские советы. Это были люди, которые имели маломальские деньги. Владимир Алексеевич Черкашин согласился стать председателем, большое ему спасибо за это.

Как Спиваков, Россель и Черкашин спасали Уральский филармонический оркестр в 1990-е  4

А Владимир Теодорович занимался программой по замене инструментов. В оркестре все инструменты были старые, а новые стоили дорого. Мы по всем крупным предприятиям распределили: УОМЗ, завод ОЦМ, Уральский банк Сбербанка РФ, да многие были озадачены: ты такой инструмент покупаешь, а ты — такой. И не ширпотреб, а реально ценные, ведущие инструменты.

Как-то Владимир Теодорович звонит мне из Италии: «Я нашел вам скрипку Бергонци. Очень хорошую». Я говорю: «Сколько она стоит, елки-палки?». Он: «160 тыс. долларов». Ну, я, конечно, отвечаю: «Ох, что же делать? Берем». А я еще не знал даже, где я такую сумму возьму. В бюджете таких денег не было, да мы и не брали из бюджета ни копейки на эти цели — мы сами-то зарплату тогда не получали.

Но мы достали деньги, купили эту скрипку. Сейчас это ведущая скрипка в нашем оркестре.

Владимир Спиваков: Я хочу сказать, что сейчас эта скрипка стоит в четыре раза дороже.

Но у концертмейстера оркестра, который часто играет соло в оркестре, должна быть хорошая скрипка, она должна звучать, выделяться. Вообще, это бедствие для России — нет инструментов человеческих. Когда я по указу президента Путина создавал Национальный филармонический оркестр, и об этом в мире узнали, я получил письмо из Америки, от руководства оркестра Нью-Джерси. Они написали: маэстро, мы знаем, что вы организовываете новый оркестр, у нас кризис в стране, и мы хотим вам предложить купить у нас ряд инструментов. И приложили список: 11 Страдивари, три Бергонци, виолончели Гварнери. Я даже онемел, не видел такого никогда. И это в оркестре второго класса! Представляете, какие инструменты в Чикаго, Нью-Йорке, Бостоне? А это ведь инвестиции, стоимость их не падает, а только растет.

О влиянии первых лиц на историю

Как Спиваков, Россель и Черкашин спасали Уральский филармонический оркестр в 1990-е  5

Эдуард Россель: А теперь расскажу, откуда я взял такие огромные деньги на скрипку Бергонци.

У нас тогда колоссальные проблемы были. В области 56 роддомов: ваты нет, лекарств нет, наволочек нет. Женщины идут рожать, несут все с собой. Ну нету денег вообще! Была проблема с сердечными заболеваниями: 3600 человек больных, если не решить вопрос операции или установки кардиостимуляторов, это все были смертники. А я лично занимался всеми вопросами здравоохранения! В День защиты детей ходил только в детскую онкогематологию. На всю жизнь запомнил: был там один мальчик, никого к себе не пускал, ни отца, ни мать, только бабушку. Ему десять лет было. Мне про него сказали: «Вот тут мальчик, очень серьезная стадия, никого не пускает». Я спрашиваю: «А, может, губернатора пустит?». «Ага, губернатор пусть зайдет».

Интересный мальчишка, взрослый очень. Ну, они все в стрессовой ситуации быстро взрослеют. Я по себе помню: отец расстрелян, дедушка расстрелян, одна мать у меня осталась. А потом и за ней пришли в два часа ночи. И вот я сижу на койке в трусиках и думаю: что дальше? Так я в четыре года взрослым стал.

И тут так же — видел я перед собой не ребенка, а взрослого человека. И он попросил: «Распишитесь мне на листочке, я положу листок под подушку, вдруг поможет». Я расписался, а он через четыре дня умер.

Выхожу из отделения, а в коридоре у подоконника муж с женой плачут. Спрашиваю: в чем дело? Объясняют, что ребенок родился и сразу после родов умер.

Тогда я вернулся назад в отделение: ну-ка расскажите, что у нас такое происходит? Главврач Лариса Фечина отвечает, что мы, к сожалению, не лечим подобные заболевания, у нас нет такой технологии, есть только в Германии. Я спрашиваю — сколько стоит эта технология? Отвечают: 500 тысяч марок. Я говорю: давайте я дам вам миллион. Помню, она прыгнула мне на шею и давай меня целовать.

В общем, я занялся этим вопросом и создал Фонд губернаторских программ. Не тратил ни одного бюджетного рубля. Возникала проблема, я обращался к Вексельбергу, Козицыну, Абрамову, Пумпянскому, Алтушкину и так далее. Рассказывал про эту проблему и просил — перечислите в фонд деньги.

Сначала навели порядок в роддомах. Потом построили онкогематологию за 19 млн евро, теперь это лучший центр в России, 70% детей с раком крови успешно лечат, из Германии приезжают к нам учиться. За счет фонда создали Центр сердца и сосудов, который проводит по 3 тыс. операций в год, полностью ликвидирована проблема кардиостимуляции. Восстанавливали церкви, поддерживали спорт — и все это за счет губернаторских программ. И скрипка оттуда.

Как Спиваков, Россель и Черкашин спасали Уральский филармонический оркестр в 1990-е  6

Владимир Спиваков: Знаете, почему у вас все получалось? Причина в двух вещах. Первое — это неравнодушие, вы, Эдуард Эргартович, неравнодушный человек. И второе — это доверие. Расскажу историю, которая сильно меня резанула.

Когда-то я был молодым солистом у Евгения Федоровича Светланова, гастролировал с его оркестром за рубежом и по России. Он тогда бог был, его принимали первые лица, губернаторы. И в одной из областей — не в Свердловской, конечно — нас поселили на губернаторской даче. Вечером, как водится, пришли чиновники, ну, стол хороший, водочка, выпили-закусили. И все время, помню, пили за наш народ: народ такой, народ такой, в общем, замечательный. А потом, уходя, чиновники говорят: «Евгений Федорович, мы вам тут охрану поставили на всякий случай, а то знаете, какой у нас народ!».

Бывает и такое отношение к простым людям, и очень часто. А здесь Эдуард Эргартович думал о людях, понимал их. У Жуковского есть замечательная фраза: «История говорит правителям: ваша сила не в верховной власти, а в достоинстве вашего народа». Если человек, обладающий властью, чувствует достоинство народа, тогда и получается нормальная жизнь.

Эдуард Россель: Да, многое зависит от первого лица. Если первое лицо понимает важность дела, то оно быстрее создается.

Владимир Спиваков: Иногда это беда.

Эдуард Россель: Очень часто. У меня сомнений нет: какой дирижер — такой и оркестр.

Владимир Черкашин: Все, что вы говорите о влиянии первого лица на историю, справедливо. Но ведь есть люди, способные самостоятельно инициировать важные и сложные проекты, которые потом становятся нужны всему обществу. Например, когда Владимир Спиваков сделал свой шаг, его имя, его движение очень помогли привлечь внимание к нашему оркестру.

Владимир Спиваков: И не только к оркестру, но к области тоже. Удивляются люди, как так: на Урале не медведи ходят, а играют симфонии Малера. Шутка ли!

Владимир Черкашин: Смотрите: история детского центра онкологии и гематологии тоже не остановилась после ухода Росселя с поста губернатора. Союз промышленников и предпринимателей (СОСПП) уже второй год проводит Екатерининскую ассамблею, где собирают деньги, в том числе, и на наш центр.

__________________________________________________________________________

Есть мнение, что инвестиции в качественные струнные инструменты 18-19 веков — одни из самых надежных и эффективных. Старых инструментов не становится больше, а их качество пока никто превзойти не может. В Уральском филармоническом оркестре больше десятка таких ценных инструментов. Не все они принадлежат филармонии, так как у нее не всегда есть возможность покупать инструменты по цене от 100 тысяч евро. Найден другой способ: некоторые партнеры филармонии прислушались к советам, что вложения в качественные инструменты — это отличная инвестиция, и решились на приобретение ряда инструментов, в том числе, работы мастера Гварнери. Но поскольку такие инструменты непременно должны звучать, владельцы предоставляют их в пользование музыкантам и оркестрам, это мировая практика. Несколько таких инструментов УАФО предоставил глава AVS Group Валерий Савельев. Филармония платит за аренду символическую сумму, при этом обеспечивает предоставленным инструментам должное хранение и берет на себя оплату страховки. Это немалые деньги, несколько сот тысяч рублей в год. Но жизнь таких инструментов в оркестре придает ему совершенно другое звучание. __________________________________________________________________________

О вовлечении в благотворительность 

Екатерининская благотворительная ассамблея в этом году собрала рекордную для разового мероприятия сумму — 14 млн руб. Благополучателем стало движение Чулпан Хаматовой «Подари жизнь», деньги уральских благотворителей пойдут на Екатеринбургский центр для диагностики и лечения онкогематологических заболеваний у детей на базе ОДКБ №1. ​

Эдуард Россель традиционно участвует в аукционе, предоставляя семейные раритеты. В прошлом году патефон Росселя был продан за $45 тыс., в этом году на аукционе разыграли самовар 1904 г. из его коллекции, выручив 4 тыс. евро. В следующем году он обещает очередной интересный лот, но какой именно — пока секрет.

Что касается Уральского банка Сбербанка РФ, то поддержка движения «Подари жизнь» идет постоянно. «Уже пятый год мы не дарим подарки партнерам и коллегам на Новый год, — рассказывает г-н Черкашин. — Вместо этого подписываем им открытки: «Деньги, которые предназначались на ваш подарок, отправлены в фонд Чулпан Хаматовой, спасибо вам». Каждый год фонд отчитывается в расходовании этих средств. В прошлом году, например, наши деньги пошли на помощь семерым детям, пятеро выжили. Эти открытки тоже вовлекают людей в благотворительное движение».

Но с годами структура благотворительных потоков меняется, и приходится использовать новые и новые формы вовлечения благотворителей. Это касается и фонда поддержки Уральского филармонического оркестра.

Как Спиваков, Россель и Черкашин спасали Уральский филармонический оркестр в 1990-е  7

Владимир Черкашин: Есть много факторов, которые делают сложнее работу по привлечению средств в фонд. Это не только сложности экономического порядка.

На момент создания фонд УФАО был уникальным явлением, и способы привлечения денег были разные. В последние годы появилось много направлений благотворительности, у предпринимателей есть собственные фонды, со своими программами, они могут управлять этими средствами так, как считают нужным. Но, тем не менее, мы продолжаем собирать средства в наш фонд. Например, проводим ежегодный Губернаторский бал в поддержку оркестра.

Не надо рассчитывать на какой-то значительный рост объема средств в фонде. Наша цель — не только собрать деньги. В конце концов, это не разовая акция, и с точки зрения поступления средств она не имеет гарантированного результата, есть в ней элемент удачи и случайности. Надо понимать, что оркестр сегодня финансируется совсем по-другому, нежели в сложные годы. Нам теперь нужно привлекать тех, кто осознает значимость этого явления для региона и страны. Именно благодаря постоянному вниманию властей и зрителей оркестр лучше финансируется.

Я повторял и повторяю всем: другого такого культурного явления, которое можно показать всему миру, в нашей области нет. Трудно показать театр, каким бы он ни был сильным, трудно догнать Москву или создать новую Мариинку. А вот оркестр показать можно, и это явление, которое надо беречь, о котором надо постоянно думать, это крайне важно для того, чтобы наша область отличалась от всех других регионов.

Владимир Спиваков: Хочу привести мудрую фразу Конфуция: неважно, с какой скоростью мы идем, до того момента, пока не остановимся. Неважно, что теперь есть много направлений благотворительности. Важно идти в своем направлении и не останавливаться.

Эдуард Россель: Но все эти направления все-таки должно поддерживать государство. Без государства тяжело.

Владимир Спиваков: Поэтому нужен закон о меценатстве, который никак не могут принять, очень непросто идет процесс. Часто люди оказывают нам помощь (Международному благотворительному фонду Владимира Спивакова. — Прим. Ред.) и просят: только не говорите никому, что это мы. Почему? Странно. На Западе быть благотворителем почетно.

Эдуард Россель: Привлекать внимание не хотят. Попадет информация в налоговую инспекцию, начнут копаться.

Владимир Спиваков: Ну да, чтобы не поднимать волну, как говорят французы. Я разговаривал с большими людьми на эту тему, мне говорили: когда мы даем деньги вашему оркестру или детскому фонду, вопросов не возникает. А если кому-нибудь другому, то начнутся вопросы: а что мы должны за это еще дать? Может, с нас потребуют нефтяную скважину?

Эдуард Россель: Потом еще на использование этих денег смотришь, и обнаруживается боковой ручеек, которые идет не на эти цели…

Владимир Спиваков: Был такой крупнейший эксперт по инструментам Этьен Ватло, он с пяти метров мог сказать, что за инструмент, какого года и т.д. И вот он приехал ко мне в Кольмар с лекциями и взял очень большой гонорар. Дирекция фестиваля страшно удивилась: как так, вроде бы вы друзья, а он взял такой гонорар. А он потом пришел ко мне и говорит: «Владимир, я хочу этот гонорар отдать в твой фонд».

Прошло полгода, я приехал в Париж и подарил ему фотографии детей, на которых было написано: фонд Владимира Спивакова, стипендии Этьена Ватло на год такому-то мальчику и такой-то девочке. Он плакать начал. Потому что когда ясность есть — на эти деньги флейта куплена, на эти — операция проведена, людям легче помогать.

Но необходимость закона о благотворительности все же постепенно назревает, и его принятие, думаю, состоится. Возможно, уже к 2018 году.

Фото: Игорь Черепанов / DK.RU

Редакция благодарит Свердловскую филармонию за помощь в организации интервью, а также Атриум Палас ОтельАнатолия Сысоева и Ирину Домину за создание комфортных условий во время беседы.

 

Самое читаемое
  • «Травма возможна даже у тех детей, кто смотрел это видео». Психолог — о стрельбе в Казани«Травма возможна даже у тех детей, кто смотрел это видео». Психолог — о стрельбе в Казани
  • Каждый десятый свердловский выпускник-2021 после 11 класса не планирует поступать в вузКаждый десятый свердловский выпускник-2021 после 11 класса не планирует поступать в вуз
  • Улететь из Екатеринбурга в Германию прямым рейсом можно будет уже в июлеУлететь из Екатеринбурга в Германию прямым рейсом можно будет уже в июле
  • Жалоба на катастрофические решения судов. 14 лет по делу «Зимней вишни». Главное 12 маяЖалоба на катастрофические решения судов. 14 лет по делу «Зимней вишни». Главное 12 мая
Наверх
Чтобы пользоваться всеми сервисами сайта, необходимо авторизоваться или пройти регистрацию.
  • вспомнить пароль
Вы можете войти через форму авторизации зарегистрироваться
Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
  • Укажите ваше имя
  • Укажите вашу фамилию
  • Укажите E-mail, мы вышлем запрос подтверждения
  • Не менее 8 символов
Если вы не хотите вводить пароль, система автоматически сгенерирует его и вышлет на указанный e-mail.
Я принимаю условия Пользовательского соглашения и даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности.Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
Вы можете войти через форму авторизации
Самое важное о бизнесе.