Подписаться
Курс ЦБ на 06.03
74,42
88,93

«Путинский режим — это информационная автократия, но Кремль уперся в пределы этой модели»

«Путинский режим — это информационная автократия, но Кремль уперся в пределы этой модели»
Иллюстрация: pixabay.com

«На Западе нечто похожее на полицейский произвол, происходящий в РФ, был только в эпоху борьбы за гражданские права — в 1950-60-е. У диктатора в этой ситуации выбор небольшой, все варианты плохие».

Профессор политологии Калифорнийского университета Дэниел Тризман — один из ведущих мировых специалистов по современной России, автор книги «История России. От Горбачева до Путина и Медведева». Именно он одним из первых в 2005 году заявил миру, что Россия — «нормальная страна», которая развивается по тем же законам, что и другие страны. Он рассказал Reminder о том, что значат нынешние протесты и чего ждать в скором времени. DK.RU выбрал главное.

— У протестов, которые мы наблюдали в последние недели, несколько важных отличий от того, что происходило в 2011–2012 годах. Недавние акции оказались гораздо масштабнее — они охватили более 100 городов страны. Мы видели мощные выступления не только в Москве, но и на Дальнем Востоке, в Сибири, на Урале.

Протесты 2011–2012 годов скорее напоминали пробуждение. Это был первый проблеск самосознания у молодых современных горожан, которые дружат с интернетом и чувствуют себя частью мирового сообщества.

Их глубинным мотивом, мне кажется, стало накопившееся недовольство из-за ухудшения экономической ситуации и социальное раздражение — злость на центральную власть за то, что она далека от народа и коррумпирована. Символом протестов 2011–2012 годов стала живая цепь, в которую выстроились, взявшись за руки, десятки тысяч человек вдоль Садового кольца. А мем нынешних — это кадры, на которых протестующие забрасывают полицию снежками. Это уже другая энергетика. 

Мы видели и кадры совершенно немотивированного насилия против мирных демонстрантов со стороны полиции. Сейчас в любой западной стране такие действия повлекли бы за собой судебное расследование, а виновные полицейские были бы привлечены к ответственности. На Западе нечто похожее на такой полицейский произвол происходило только в эпоху борьбы за гражданские права — в 1950–1960-е на юге США.

— Я бы назвал путинский режим «информационной автократией». Эта форма авторитаризма сейчас получает все большее распространение. Такой режим притворяется демократическим и старается дозировать прямое насилие, в отличие от диктатур конца прошлого века. Но главное — он манипулирует средствами массовой информации, чтобы повысить свою популярность.

Сейчас Кремль, кажется, уперся в пределы этой модели, но Путин все еще пытается убедить свой электорат, что он демократичный и компетентный лидер, уважающий закон, а не диктатор, который правит с помощью прямого террора.

У диктатора в такой ситуации выбор небольшой, и все варианты плохие. Он может прибегнуть к более жестким, откровенным репрессиям, как это сделал Мадуро в Венесуэле. Но это рискованно, потому что в современном обществе открытое насилие может вызвать обратный эффект: усилить протесты, вместо того чтобы их подавить. От репрессий страдает и экономика, поскольку иностранные компании сокращают инвестиции, другие страны сворачивают сотрудничество или вводят санкции. Есть и еще один риск: представители высшего руководства могут просто сбросить диктатора как балласт, чтобы улучшить свой имидж внутри страны и в мире. 

Второй вариант: пойти на компромисс с оппозиционными группами, чтобы их обезоружить и затем постепенно отказаться от уступок. Но компромисс может быть воспринят как проявление слабости. Тогда это лишь придаст смелости оппозиции и разозлит сторонников жесткой линии внутри режима. 

Есть и третий вариант. Вероятно, наиболее привлекательный для авторитарных лидеров вроде Путина. Он заключается в том, чтобы попытаться использовать новые информационные технологии и средства слежения для дезорганизации и запугивания противников режима, не прибегая к открытому насилию. Но когда имеешь дело с «продвинутой» оппозицией, такой метод требует большой изощренности. Я уверен, что Кремль давно бы заблокировал все видео и посты Навального и его команды, если бы это было возможно.

Когда протесты достигают большого размаха и переходят в затяжную фазу, представители элит начинают сомневаться в компетентности политического руководства и в правильности выбранной им стратегии. Практический смысл протестов — показать масштаб и накал недовольства. Это может привести к расколу в рядах элиты и к переходу ее части на сторону оппозиции.

— Настоящему расколу мешают два серьезных фактора. Во-первых, политическая элита — под контролем силовиков. И этот контроль только усиливается. А сами силовики остаются сплоченными и верными власти. Во-вторых, нет реальной перспективы улучшения отношений с Западом. Эта цель могла бы стать сильным стимулом для изменения политического курса, но она кажется недостижимой, даже если на смену Путину придет другой выдвиженец из элиты, хотя это тоже маловероятный сценарий.

В России высокообразованное и культурное население с огромным потенциалом. Само собой, у вас найдется достаточно людей с профессиональными навыками и личными качествами, необходимыми для того, чтобы руководить страной. Им нужен лишь шанс. 

Когда авторитарный лидер теряет власть, дальнейшая судьба страны зависит от уровня ее экономического развития. Чем богаче и современнее страна, тем больше у нее шансов перейти к демократии. Если это бедная и отсталая страна — шансов меньше. Россия достаточно богата и развита. Но на демократический выбор влияет еще и то, как авторитарный лидер уходит из власти. И вот это предсказать сложнее всего. 

Безусловно, построить внутри авторитарного режима независимое гражданское общество — очень важная задача. В сегодняшней России, судя по всему, есть сильный запрос на децентрализацию общественных процессов — на расширение пространства для местной и региональной политики. Это видно на примере мощных протестов против ареста губернатора Фургала в Хабаровске.

Вероятность краха авторитарного режима возрастает по мере развития общества и экономики. Второй важный фактор — международная обстановка. Когда авторитарное государство окружено странами, которые идут по пути демократизации, особенно если это соседние страны, шансов больше. Третий важный фактор — экономический кризис. Именно в такие моменты чаще всего рушатся авторитарные режимы. 

Ранее на DK.RU: «Возникает усталость». Путин объяснил протестные акции раздражением людей от пандемии

Самое читаемое
  • США и Великобритания готовят новые санкции против российского госдолга и олигарховСША и Великобритания готовят новые санкции против российского госдолга и олигархов
  • Все ближе к космосу. Ракета Илона Маска снова взорвалась, но миллиардер радВсе ближе к космосу. Ракета Илона Маска снова взорвалась, но миллиардер рад
  • Свердловская область нарастила экспорт в «пандемийный» 2020 годСвердловская область нарастила экспорт в «пандемийный» 2020 год
  • Проблемную развязку в Екатеринбурге реконструируют за 6,4 млрд рублейПроблемную развязку в Екатеринбурге реконструируют за 6,4 млрд рублей
Наверх
Чтобы пользоваться всеми сервисами сайта, необходимо авторизоваться или пройти регистрацию.
  • вспомнить пароль
Вы можете войти через форму авторизации зарегистрироваться
Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
  • Укажите ваше имя
  • Укажите вашу фамилию
  • Укажите E-mail, мы вышлем запрос подтверждения
  • Не менее 8 символов
Если вы не хотите вводить пароль, система автоматически сгенерирует его и вышлет на указанный e-mail.
Я принимаю условия Пользовательского соглашения и даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности.Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
Вы можете войти через форму авторизации
Самое важное о бизнесе.