Подписаться
Курс ЦБ на 11.07
71,22
80,26

«Продавать госпиталь отца государству не хочу». Эксклюзивное интервью Дмитрия Тетюхина

40 317
«Продавать госпиталь отца государству не хочу». Эксклюзивное интервью Дмитрия Тетюхина
Иллюстрация: Личный архив Дмитрия Тетюхина

«Госпиталь в Нижнем Тагиле недосчитался уже 190 млн руб. Это прямые потери. Идет целенаправленное разорение госпиталя — так государственная медицина борется с конкурентами».

Фирма Дмитрия Тетюхина выпускает стоматологические имплантаты из титановых сплавов, изготовленных, в том числе, на ВСМПО-АВИСМА. Заняться медицинскими изделиями ему предложил отец. Поначалу проект был имиджевым — Владислав Тетюхин, руководивший тогда салдинским заводом, хотел убедить потенциальных заказчиков, что его продукцию используют не только для самолетов.

Со временем производство изделий для челюстно-лицевой хирургии, которым занялся Дмитрий, стало успешным, а ВСМПО-АВИСМА приобрела фирму NF&M International в городе Монака (Пенсильвания, США) и начала поставлять калиброванные титановые прутки, увеличив свою долю на мировом рынке медицинского титана до 23% (данные корпорации).

«Продавать госпиталь отца государству не хочу». Эксклюзивное интервью Дмитрия Тетюхина

 1
Первые заказы на имплантаты и инструмент для челюстно-лицевой хирургии Дмитрий Тетюхин размещал на предприятиях авиационной отрасли. Собственные станки с ЧПУ его фирма «КОНМЕТ» начала покупать в середине 90-х

Госпиталь не продают

Свердловское правительство станет соучредителем Уральского клинического лечебно-реабилитационного центра (УКЛРЦ) в Нижнем Тагиле. По словам главврача Алексея Щелкунова, это случится до конца года. Изменение в составе собственников может погасить конфликт между госпиталем и свердловским Минздравом, связанный с юридическим статусом клиники.

Инвестор Владислав Тетюхин, вложивший в УКЛРЦ 3,3 млрд руб., считал госпиталь проектом ГЧП с долей региона 25,6%, поскольку областной бюджет — через «Корпорацию развития Среднего Урала» — выделил на строительство центра заем — 1,2 млрд руб. С точки зрения чиновников, УКЛРЦ остается частным медицинским учреждением, которое может получить госзаказ, а может и не получить. В прошлом году госпиталю помогло вмешательство губернатора.

После смерти Владислава Тетюхина губернатор сообщил, что регион может выкупить его долю у наследников.  Дмитрий Тетюхин считает такой вариант неприемлемым.

Проблемы госпиталя, которые прежде решал ваш отец, теперь достались вам. Как вы с ними справляетесь?

— Владислав Валентинович относился к работе в клинике как к управлению заводом, где гендиректор многие решения принимает сам, и его мнение может не совпадать с позицией менеджеров. Отчасти это было оправданно — как технарь он детально изучил все, что связано с эндопротезированием. Мой опыт работы с медиками говорит, что в оперативную деятельность больниц лучше не вмешиваться. Центром в Нижнем Тагиле руководят опытные люди — они знают, что нужно делать. Я остаюсь наблюдателем, который дает советы. Моя задача — поддерживать, вселять уверенность и вести переговоры с чиновниками.

Вы уже решили, какие изменения будут полезны центру?

— Все планы связаны с запуском второй очереди клиники, прежде всего, реабилитационного центра. Здания возведены, остались внутренняя отделка и оборудование. Чтобы привлечь инвестора, нужны гарантии загрузки мощностей, которых нет. На споры с Минздравом отец потратил последние месяцы жизни. Тогда проблему решили, но в этом году все повторяется. Исполнителей госконтракта на 2020 год должны были назвать в феврале-марте, но нас до сих пор держат в неведении — на запросы и телефонные звонки чиновники не отвечают. Хирурги тем временем простаивают, хотя в очереди на эндопротезирование уже больше тысячи человек.

Говорили, если область выкупит госпиталь у наследников, битвы за госзаказ закончатся. Как вы относитесь к смене собственника?

— Когда отец умер, в правительстве решали, что делать. Алексей Орлов (первый заместитель губернатора Свердловской области — прим. ред.) собрал совещание и сказал, что регион может приобрести госпиталь в госсобственность. Я спросил: «Вы мне денег хотите предложить? Это не мои деньги, и мне они не нужны, важно, чтобы центр продолжал оказывать помощь». Если регион выкупит долю отца, в Нижний Тагил пришлют нового управленца, который начнет устанавливать свои порядки, и через год в больнице закончится туалетная бумага, а родственникам больных придется покупать лекарства и возить продукты, чтобы те не голодали. Это не фигура речи — госпиталь тратит на еду для пациентов втрое больше, чем государственные больницы. 

Деньги не доходят до больниц, потому что их разворовывают? Вы часто с этим сталкиваетесь?

— Практически ежедневно. Недавно мы начали реконструкцию на предприятии в Москве. Услуги предложил директор строительной компании, работавшей прежде с государственными больницами. Говорит, пока откаты укладывались в 30%, я еще сводил концы с концами, а когда запросили 40%, работа потеряла всякий смысл.

В Москве все не так, как в регионах. Екатеринбургские больницы, наверное, не такие жадные?

— Посмотрите данные по закупкам импортных эндопротезов за последние два-три года. Государственные больницы, подведомственные свердловскому Минздраву, приобретают их в 1,5-2 раза дороже, чем центр в Нижнем Тагиле, который использует продукцию ведущих компаний — Zimmer (США), DePuy (США), Smith & Nephew (Великобритания). У больницы, которая переплачивает за протезы, остается меньше денег на зарплату врачам, содержание и реабилитацию больных, потому что тариф на медицинскую помощь не резиновый.

Если УКЛРЦ покупает суставы с выгодой, он меньше стеснен в средствах, чем государственные больницы?

— Мы много теряем на аукционах. В отличие от государственных больниц УКЛРЦ получает квоты на лечение не напрямую, а через торги, в которых цена может упасть на 50-60%. С 2014 года центр в Нижнем Тагиле недосчитался 190 млн руб. — это разница между тарифами по программе госгарантий и стоимостью медицинской услуги после аукциона. По сути, прямые потери, потому что мы не можем отступать от стандартов лечения и вынуждены доплачивать из своего кармана. Это целенаправленное разорение госпиталя — так государственная медицина борется с конкурентами. Я спрашивал чиновников Минздрава: «Вы бы хотели лечиться за полцены?» Они не нашли, что ответить.

Других вариантов обеспечить госпиталь квотами закон не предусматривает?

— В Тюменской области этот вопрос решили. Всем медицинским центрам — и государственным, и частным — работу по программе госгарантий оплачивают напрямую, без аукционов. Такой порядок расчетов утвердило правительство региона, а мы до сих пор добиваемся равных условий с государственными клиниками.

«Продавать госпиталь отца государству не хочу». Эксклюзивное интервью Дмитрия Тетюхина

 2
Здание для производства искусственных суставов с участком земли и коммуникациями приобрел Владислав Тетюхин. Его замысел открыть совместное предприятие с иностранным партнером пока не осуществился

Магомет, идущий к горе

Запустить производство эндопротезов Владислав Тетюхин собирался одновременно с госпиталем в Нижнем Тагиле. Для нового предприятия он купил недвижимость с участком земли. Переговоры о партнерстве с иностранными фирмами, выпускающими имплантаты, вел Дмитрий. Первую продукцию — тазобедренный сустав (в изготовлении он проще, чем коленный) — хотели представить в конце 2014 г. Завершить проект не удалось.

— Владислав Валентинович хотел наладить выпуск искусственных суставов, сопоставимых с продукцией мировых брендов, — говорит Дмитрий Тетюхин. — В поисках новых возможностей он посетил немецкую компанию Aesculap, входящую в пятерку лидеров по эндопротезам. Услышав, что он намерен открыть такое же производство в России, немцы рассмеялись. Сказали, у вас ничего не выйдет. Отца это задело, и он выделил деньги на строительство завода. Мы купили недострой в Туле — здание бывшего «почтового ящика», 20 лет простоявшее под дождем и снегом. Его реконструкция обошлась недешево. Проще было бы возводить с нуля из современных конструкций, но тогда мы этого не знали.

Как вы представляли себе бизнес с зарубежными компаниями, выпускающими эндопротезы, и что они ответили на ваши предложения?

— Отец собирался привлечь иностранного партнера, чтобы наладить выпуск эндопротезов и, пользуясь кооперацией, создавать собственные разработки. Переговоры вели с 2011 г., но дело продвигалось медленно. В 2015 г. в Россию приехал вице-президент Aesculap, посмотрел наше производство имплантатов в Москве и остался доволен. Речь шла о совместном предприятии. Немцы согласились инвестировать в оборудование и технологии 2,7 млн евро, но начать хотели с площадки в 700 кв. м, а в Туле только производственных помещений в семь раз больше, не считая конструкторского бюро, испытательного участка и конференц-залов.

Немцы видели в вас только исполнителей?

— Никаких инженерных исследований не предполагалось — только выпуск заданного количества тазобедренных суставов по стандартам компании. Я сказал, что нас это не устраивает — мы планировали загрузить тульскую площадку целиком и делать еще коленный сустав. Потом все переговоры заглохли. За эти годы немцы успели построить новый корпус в Германии и запустить производство заготовок для эндопротезов в Польше. А в России — ничего. Видя, что они теряют интерес, в 2014 г. мы переключились на американскую компанию Zimmer Biomet — это производитель эндопротезов номер один в мире.

Чем отличался подход американцев?

— Сценарий был примерно такой же — они приезжали/смотрели/оценивали инженерный уровень московского предприятия. Мы заверили, что в Туле будет еще круче. Еще через два года нам прислали программу производства коленных и тазобедренных суставов. Подразумевалось, что появится дочернее предприятие, которое не может влиять на цены и сбыт. Мы производим — они продают. Но этот план тоже не сработал. Мы думаем, что настроения немцев изменились после присоединения Крыма, а американцы опасались ответных санкций.

У вас был план «Б» на случай, если договориться с иностранцами не удастся?

— Он появился позже. Для производства челюстно-лицевых имплантатов мы покупали в Швейцарии пятиосевые токарные станки с ЧПУ, и я подумал, что можно не везти оборудование в Россию, отдавая государству 30-40% таможенной пошлины, а загрузить его работой в Швейцарии. Потом появилась сверхзадача — собрать команду, способную разрабатывать и выпускать эндопротезы, сертифицировать готовую продукцию в Европе и поставлять ее по приемлемым ценам для госпиталя в Нижнем Тагиле и других клиник. А главное — передать в Россию все технологические наработки.

Как это выглядело на практике?

— Мы выбрали город Биль-Бьен с населением 50 тыс. человек (кантон Берн) — центр часовой промышленности, индустриальный анклав, где много мастерового люда. В ста километрах находится производство Zimmer Biomet. Присмотрели и купили небольшую фабрику — ее продавали с участком земли, где при необходимости можно построить еще один корпус. Недвижимость обошлась дороговато — в 1,5 млн швейцарских франков, зато станки — б/у после капремонта — мы купили в три раза дешевле, чем в Москве. В Швейцарии хороший рынок подержанного оборудования и сервисов по его реставрации. Осталось найти инженеров, врачей и рабочих, которые будут создавать искусственные суставы. Этим мы сейчас и занимаемся.

Что происходит на фабрике, пока вы заняты поисками?

— Там восемь обрабатывающих токарных центров, на которых трудятся швейцарские рабочие — делают титановые заготовки и комплектующие для предприятия «Конмет». Платить приходится много, но они того стоят — каждый может одновременно обслуживать три-четыре станка. В России таких специалистов очень мало.

«Продавать госпиталь отца государству не хочу». Эксклюзивное интервью Дмитрия Тетюхина

 3
Со временем предприятие Дмитрия Тетюхина наладило выпуск индивидуальных имплантатов для нейрохирургии и травматологии

На титановом протезе

Прошлым летом правительство Дмитрия Медведева решило ограничить закупки больницами импортной медтехники, если аналогичную продукцию могут поставить российские компании. В общий перечень вошли и эндопротезы. Российские производители имплантатов получили преференцию, реализовать которую пока не удалось. Их основными конкурентами остаются зарубежные фирмы.

Новые правила сделают иностранных производителей более сговорчивыми?

— Для этого нужно, чтобы российские компании выпускали продукцию, сопоставимую с импортной. При советской власти так и было. В 60-70 годы отечественные эндопротезы суставов считались одними из лучших — американские и европейские компании покупали у нас лицензии на их производство. Но тех разработчиков, воспринимавших эндопротезирование как творчество, уже нет в живых, а их преемники эмигрировали в США, Германию, Израиль. В России остались троечники. Врачи не ставят себе амбициозных задач, но это еще полбеды. Главное — инженерный состав уже не тот. Создавать конкурентные продукты сейчас некому.

В СССР эндопротезы делали в основном на оборонных предприятиях, возможно, специалисты остались там?

— Технари разбираются в обработке материалов, но не знакомы с клиническими показаниями. Знаю случай, когда специалисты из Питера решили заменить полиэтилен в своих эндопротезах капролоном — материалом, который используется в оборонке. Тоже полимер, твердый, обеспечивает хорошее скольжение. Но через год под воздействием внутренней среды в организме капролон рассыпался и нанес обладателям протезов серьезный ущерб. Все установленные имплантаты пришлось срочно удалять. Эксперимент оказался неудачным. 

«Продавать госпиталь отца государству не хочу». Эксклюзивное интервью Дмитрия Тетюхина

 4
На российском рынке компания «КОНМЕТ» конкурирует с предприятиями Израиля, Китая и Южной Кореи

В 90-е годы в России появились компании, продвигавшие собственные модели эндопротезов. У них не хватило денег, чтобы запустить серийное производство. Что сейчас мешает внедрять оригинальные разработки?

— Есть три-четыре предприятия, которые пробиваются на рынок, но в российских протезах врачи не заинтересованы. Им удобнее работать с иностранными производителями — те могут доплачивать главврачам больниц, заведующим отделениями и даже хирургам, устанавливающим имплантаты определенной марки. С другой стороны, у мировых брендов есть опыт успешной эксплуатации эндопротезов в течение 10-15 лет, а российские фирмы, которые недавно появились, такого преимущества лишены. Если ваши протезы не устанавливают, нет обратной связи с потребителем и возможности корректировать параметры изделий. Замкнутый круг получается.

Вам известны успешные примеры локализации в производстве искусственных суставов?

— Чаще мы видим декоративные СП, созданные, чтобы иностранные производители могли обойти правило «третий лишний» на аукционах. Эндопротезы, которые они продвигают, изготовлены иностранным партнером. Нам тоже делали предложение дезинфицировать и упаковывать готовый продукт. Надежды, что с западными компаниями можно договориться о совместных разработках искусственных суставов, не оправдываются. Они заинтересованы только в квалифицированной работе российских хирургов — если после установки эндопротеза возникнут осложнения, это скажется на репутации фирмы.

Если немцы и американцы соглашались, чтобы ваше предприятие в Туле выпускало эндопротезы по их технологии, это могло быть первым шагом к самостоятельным разработкам?

— Путь очень длинный. Учтите, что речь идет об устаревших образцах эндопротезов, потому что новые разработки российским пациентам недоступны — они слишком дороги. Этот разрыв будет увеличиваться. Пример можно брать с корейцев — они собирают по всему миру лучшие технические решения и выпускают клоны, изготовленные на высокопроизводительных заводах. Когда наши ведомства приглашают медицинские фирмы на совещания, я говорю: сделайте правила дифференцированными — рынку нужна быстрая локализация новейших разработок, а в сегментах, где уже есть точки роста — приоритет для российских компаний. В свое время Южная Корея не допускала иностранных конкурентов, а теперь ее компании выросли и пришли к нам. Но в России медицинская отрасль по-прежнему в числе отстающих — ею никто не занимается. Чехарда с аппаратами ИВЛ это наглядно показала.

Автор: Михаил Старков, специально для DK.RU

Самое читаемое
  • За пандемию зарплаты упали у половины работников. У кого они увеличились?За пандемию зарплаты упали у половины работников. У кого они увеличились?
    76 899
  • В центре Екатеринбурга похитили мужчину, который не хотел продавать землю застройщикуВ центре Екатеринбурга похитили мужчину, который не хотел продавать землю застройщику
    41 567
  • Росстат насчитал вдвое больше умерших от коронавируса в мае, чем оперативный штабРосстат насчитал вдвое больше умерших от коронавируса в мае, чем оперативный штаб
    44 791
  • «Учитесь просто лежать. Для достижения многих вещей сначала требуется ничегонеделание»«Учитесь просто лежать. Для достижения многих вещей сначала требуется ничегонеделание»
    22 687
Наверх
Чтобы пользоваться всеми сервисами сайта, необходимо авторизоваться или пройти регистрацию.
  • вспомнить пароль
Вы можете войти через форму авторизации зарегистрироваться
Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
  • Укажите ваше имя
  • Укажите вашу фамилию
  • Укажите E-mail, мы вышлем запрос подтверждения
  • Не менее 8 символов
Если вы не хотите вводить пароль, система автоматически сгенерирует его и вышлет на указанный e-mail.
Я принимаю условия Пользовательского соглашения и даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности.Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
Вы можете войти через форму авторизации
Самое важное о бизнесе.
Читайте лучшие публикации каждое утро. Подпишитесь на рассылку «Делового квартала».
Я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности.Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.